Пятница, 09 Январь 2015 06:51

Лурия Роман Альбертович — выдающийся Российский, советский врач-терапевт, основатель постдипломного медицинского образования в России

Автор 
Оцените материал
(1 Голосовать)

УДК 61(091)

 

Р.Г. САЙФУТДИНОВ

Казанская государственная медицинская академия

 

Лурия Роман Альбертович — выдающийся Российский, советский врач-терапевт, основатель постдипломного медицинского образования в России

 

Контактное лицо:

Сайфутдинов Рафик Галимзянович

доктор медицинских наук, профессор, заведующий кафедрой терапии Казанской государственной медицинской академии

420073, г. Казань, ул. Муштари, д. 11, тел. (843) 236-87-86, e-mail: rgsbancorp@mail.ru

 

Contact:

Sayfutdinov R.G.

Doctor of Medical Science, Professor, Head of the Department of Therapy of Kazan State Medical Academy

11 Mushtari St., Kazan, Russian Federation, 420073, tel. (843) 236-87-86, e-mail: rgsbancorp@mail.ru

 

В статье представлена краткая биография профессора Лурия Романа Альбертовича. Описаны основные этапы его жизни от рождения, до окончания Казанского императорского университета, работа врачом и педагогическая деятельность. Представлен его вклад в медицину.

Ключевые слова: профессор, медицина, Лурия, биография.

 

R.G. SAYFUTDINOV

Kazan State Medical Academy

 

Luria Roman Albertovich. Outstanding Russian, soviet therapist, founder of the Postdegree Education in Russia

 

The short biography of professor Luria Roman Albertovich is presented in article. The main stages of his life from the birth, before the graduation of the Kazan imperator’s university, work as the doctor and pedagogical activity are described. His contribution to medicine is presented.

Key words: professor, medicine, Luria, biography.

 

Рис.1.

Роман Альбертович Лурия родился 16 мая 1874 года в г. Брест-Литовске Гродненской губернии в семье учителя городского училища. Он был пятым ребенком — четвертым мальчиком Авеля-Альберта и Аннет Лурия. «Когда родится у тебя сын, то первое — это дай ему хорошее имя», — учила тогда народная мудрость. Считалось, если ребенка неправильно назвать, он станет много плакать. Еще с древних времен существовало поверье, будто через имя можно оказывать воздействие на самого человека. Поэтому для защиты детям одновременно давали имя бытовое (подменное) и тайное (на спасение). Чета Лурия назвала сына Романом-Соломоном. По-видимому, предвидя скрытый драматизм и парадоксы его судьбы, родители тщательно выбирали ему и подменное имя. Остановились на имени Роман, что означает «крепкий», а Соломон — «мирный», «благодатный».

Дети в семье Лурия разбирались в музыке, неплохо рисовали, хорошо знали немецкий язык, «муттершпрахе» Бетховена, который потом станет вторым родным и в будущей семье Романа. Знание языка очень пригодится и в последующей врачебной практике Романа Лурия, который за новыми научными знаниями будет часто ездить в Германию.

Роман-Соломон поступил в Виленскую прогимназию в городе Вильно. Такие учебные заведения были четырехлетними, и дальнейшее обучение Лурия-младший продолжает в Новгород-Северской гимназии Черниговской губернии (Украина). Гимназистское образование длилось восемь лет. Полная программа предполагала продолжение учебы в стенах университета. В диапазон университетского образования тогда, как правило, входили четыре факультета: историко-филологический, физико-математический, медицинский и юридический.

Окончив гимназию в Новгороде-Северском, в 1892 г. Роман поступил на медицинский факультет Казанского императорского университета, который окончил в 1897 г. со степенью «лекаря с отличием».

Казанский вуз блистал выдающимися именами основоположников ряда школ: офтальмологической — Емилиан Валентинович Адамюк (1839-1906), неврологической — Ливерий Осипович Даршкевич (1858-1925), дерматовенерологической — Александр Генрихович Ге (1842-1907). Живые и увлекательные лекции по хирургической анатомии читал один из лучших медиков России профессор Лесгафт. Его образную речь с отступлениями в сторону практической жизни Роман Лурия воспринимал еще и как уроки ораторского мастерства, которые ему очень даже пригодятся впоследствии.

На воспитание личности будущего ученого и лидера, несомненно, оказал влияние профессор Николай Александрович Засецкий, заведовавший кафедрой частной патологии и терапии. Это он обратит внимание на способности студента Лурия. Именно в период работы с этим замечательным ученым в молодом человеке начнет просыпаться дух исследователя, о чем он впоследствии скажет: «Избрание меня сверхштатным ординатором было тем первым шагом, который определил все мое будущее. Оно мне показало, что имеется в жизни высшее достижение — радость научного творчества…»

Профессор Засецкий1, заметивший способного студента, представляет его в ординатуру при кафедре частной патологии и терапии.

1Засецкий Н.А.(19.08.1855, Вологодская губерния — 16.03.17, Казань), заведующий кафедрой частной патологии и терапии (1866-1906), госпитальной терапии (1903-1912). «Из потомственных дворян вологодской губернии. Обучался в Вологодской гимназии, где окончил курс в 1875 г. с серебряной медалью. В том же году поступил в Петербургскую медико-хирургическую академию и в 1880 г. окончил в ней курс лекарем с отличием (cum eximia laude); за представленные работы при окончании курса был награжден золотою медалью. По окончании курса был по конкурсу оставлен при академии в так называемом профессорском институте для приготовления к профессорскому званию. Избрав своей специальностью внутренние болезни, остался при терапевтической клинике проф. В.А. Манасеина, где и исполнял сначала обязанности ординатора, а затем ассистента клиники. По сдаче экзаменов на доктора медицины и по защищении диссертации, был 14 мая 1883 г. признан конференцией академии в степени доктора медицины. Был избран 7 марта 1884 г. приват-доцентом по клинике внутренних болезней и по диагностике. В том же году для дальнейшего усовершенствования отправился заграницу, где занимался в различных терапевтических клиниках и, преимущественно, в Вене, в клинике проф. Nothnagel. 14 июля 1886 г. назначен экстраординарным профессором в Казанский императорский университет на кафедру частной патологии и терапии; 20 ноября 1893 г. повышен в звание ординарного профессора по той же кафедре. 6 января 1903 г поручена вакантная кафедра госпитальной терапевтической клиники. С 16 мая 1897 г. состоит в то же время старшим врачом казанской губернской земской больницы и директором фельдшерской школы казанского губернского земства»).

Однако молодой врач не получил утверждения на предложенную вакансию от попечителя учебного округа. Поэтому он отправляется в Буинское земство, бывшей Симбирской губернии. В конце 1899 г. Р.А. Лурия возвращается в Казань на должность сверхштатного ординатора губернской земской больницы. С этого же года Лурия читает курс внутренних болезней в Казанской фельдшерской школе. В 1902 г. он защищает экспериментальную работу «О роли чувствительных нервов в иннервации дыхания» в качестве диссертации на степень доктора медицины, пройдя школу эксперимента у знаменитого физиолога профессора Hиколая Aлександровича Миславского2.

2Миславский Н.А. (1854-1928) — отечественный физиолог, член-корреспондент АН СССР. В 1876 года окончил медицинский факультет Казанского императорского университета. В 1885 году защитил докторскую диссертацию о дыхательном центре. С 1876 года — ассистент, в 1886 году — приват-доцент, а с 1891 года — профессор и руководитель Казанской физиологической лаборатории. Научные исследования Н.А. Миславского посвящены изучению механизмов нервной регуляции дыхания, кровообращения, пищеварения. Автор около 50 научных работ. Дыхательный центр Миславского — центр, открытый автором в 1885 году в продолговатом мозге млекопитающих; осуществляет регуляцию дыхания, подразделяется на вдыхательную (инспираторную) и выдыхательную (экспираторную) части).

В 1904 году Роман Лурия призывается в армию, где служит младшим ординатором полевого подвижного госпиталя. Очень скоро ранеными бойцами Третьей маньчжурской армии он станет восприниматься как символ надежды. За самоотверженное выполнение гражданского и профессионального долга в 1905 году Романа Лурия дважды наградят: в мае знаком ордена Святой Анны III степени с мечами, в октябре знаком ордена Святого Станислава с мечами.

С 1907 по 1914 гг. Роман Альбертович совершает ряд заграничных научных командировок в Германию и Швейцарию.

Р.А. Лурия будет участником империалистической войны 1914-1917 годов. В августе 1914-го его назначат старшим врачом 94-го пехотного запасного полка, в 1917-м — старшим ординатором запасного эвакогоспиталя № 93. По окончании военных действий молодой врач уволится в запас. В годы Первой мировой войны вместе с адвокатом Блаттом онруководил казанским отделением Комитета помощи евреям России под эгидой «Джойнта».

После 1917 г., будучи главным врачом одного из госпиталей, он становится членом первой коллегии Губздрава, а затем Наркомздрава ТАССР, участвует в создании сети лечебных учреждений.

В 1919-1921 гг. в разгар эпидемии Лурия работает заместителем председателя чрезкомтифа — органа по борьбе с сыпным и возвратным тифами, является членом комиссии по улучшению быта ученых (ТАТКУБУ).

22 апреля 1920 г. создается Казанский клинический институт. В сентябре 1922 г. общим числом голосов членов правления директором института избирается Роман Альбертович Лурия. В этом же году Советом института он назначается профессором по кафедре внутренних болезней. Р.А. Лурия ведет огромную организационную, лечебную, научную и педагогическую работу. Он возглавляет Казанский клинический институт им. В.И. Ленина с 1920 по 1930 гг.

В 1925 г. Роман Альбертович в заграничной командировке. Он изучает в Германии и Голландии внутреннюю медицину и постановку преподавания внутренних болезней в клиниках Бергмана, Умбера и др.

В 1929 г. Лурия приглашается Нидерландским обществом патологов для чтения докладов в Утрехте о висцеральном сифилисе и по приглашению Амстердамского университета — лекции о пароксизмальной тахикардии. Он с честью представляет отечественную терапию на первом Всемирном конгрессе гастроэнтерологов в Брюсселе, входит в состав делегации пятого съезда врачей в Анкаре.

Роман Альбертович отличался живым умом, кипучей энергией, качествами прекрасного организатора. Неудивительно, что в первый же год образования Казанского клинического института было сразу создано шесть клиник. И затем ежегодно открывались все новые и новые, которые становились лечебной, научной и учебной базами.

За два года, под его руководством, было сформировано 14 клинических и теоретических кафедр по основным медицинским специальностям, открыта библиотека. А с 1923 года Казанский институт вошел в список научных учреждений Наркомздрава РСФСР и переводится на его бюджет. К началу Великой Отечественной войны в состав института входили 26 кафедр и один доцентский курс.

В 1927 году по случаю 30-летия врачебной деятельности Р.А. Лурия Наркомат здравоохранения РСФСР принял постановление о наименовании терапевтической клиники именем Р.А. Лурия и учреждении в институте трех стипендий тоже его имени «для врачей-специалистов из национальностей Поволжья».

Атмосферу, в которой создавался ГИДУВ, и внутреннюю жизнь кафедры терапии в первые годы ее работы хорошо описал профессор Л.М. Рахлин, в своей статье «Мои учителя».

«Как известно, в 1920 году по инициативе доктора медицины Р.А. Лурия открылся Клинический, как тогда назывался теперешний ГИДУВ, институт. Назначение его было в сравнении с сегодняшними задачами довольно узким. В Казани, крупном медицинском центре того времени, скопилось много госпиталей, в которых в основном работали врачи военных, чаще досрочных, выпусков. Пополнить их знания и дать им какой-то опыт для предстоящей работы в мирных условиях и должен был этот новый институт.

Ни о каких специально прикомандированных и приезжих врачах речи тогда не было. Поэтому в то время основная работа института состояла в организации лекций во вторую половину дня для того, чтобы их могли посещать врачи после работы в госпитале. Базой была бывшая больница Красного Креста на улице Большой Красной. Лекции читались на втором этаже в большой комнате, приспособленной под аудиторию. Кроме того, систематически проводились научные собрания, а на первом этаже помещалась терапевтическая клиника, т.к. госпиталь в этом здании уже был свернут. К чтению лекций привлекались все, кто в медико-биологическом мире Казани был на передовом этапе.

Вот я и несколько студентов и начали ходить на эти лекции и научные собрания. После лекций можно было задавать вопросы, а вопросов в наших головах возникало много, мы и не стеснялись их задавать. Я не отставал в этом отношении и меня, видимо, «заметили».

Наш выпуск 1922 года был первым, не мобилизуемым в армию. Мы получили, как теперь называют, «свободные дипломы», т.е. нам было предоставлено право устраиваться на работу по желанию. Перед самыми выпускными экзаменами после одного из научных собраний в Клиническом институте, когда после доклада я еще спрашивал о чем-то Зимницкого, он подвел меня к Лурия и тот спросил меня, что я думаю делать после выпуска и о какой специальности думаю. Я ответил, что пока не знаю, хотел бы быть невропатологом, но в клинике нет мест. Р.А. Лурия ответил, что невропатологом быть очень интересно, но вообще для любой специальности нужен сначала такой фундамент, как знание внутренней патологии. «Идите-ка к нам ординатором терапевтической клиники, а потом видно будет».

В то время терапевтическая клиника на Б. Красной улице была уже построена по традиционной структуре университетских клиник, т.е. больных вели ординаторы, избираемые на три года. Ими руководили ассистенты. Тогда заведующие клиниками подбирали себе сотрудников сами и представляли для баллотировки в Совет. Таким образом, по представлению Р.А. Лурия, после того, как я проработал «экстерном», т.е. сверхштатно два месяца, я был утвержден ординатором. Ассистенты, тогда это были Борок, Зотов и Авербух, еще работали в госпиталях и приходили в клинику обычно не раньше 12 часов дня.

Р.А. Авербух заведовала лабораторией с очень узким тогда объемом исследований. Моча, кровь полностью — не у всех больных, но обязательно методом «толстой капли» на малярию, испражнения — преимущественно только на яйца глист по показаниям, желудочный сок методом толстого зонда с хлебным завтраком. Делать все это надо было самим по книжке и с помощью старших из ординаторов: Мастбаума, Миркина, Ойфебаха, Каков был мой восторг, когда я первый раз в Казани увидел в толстой капле больного гамету тропика-туфельку, хотя считалось, что у нас имеется только тертиана и много реже квартана.

Когда Роза Абрамовна Авербух подтвердила истинность моей находки, моему торжеству не было предела. Рентгена тогда в клинике не было. Не было, когда мы учились, рентгена и в клинике медфака. Имелся один аппарат Рива-Рочи с петлеобразной трубкой с ртутью, но измерялось, да и то крайне редко, только пальпаторным способом систолическое давление. Слуховой метод Короткова только еще разрабатывался. Борок учил нас физическим методам исследования больного. В этом он был виртуозом. Осмотр, пальпация, перкуссия и аускультация отрабатывались самым тщательным образом, сравнивались самые разные методы. Борок предпочитал перкуссию не молоточком с плессиметром, как тогда обычно практиковалось, а пальцевую, тихую, с осязанием. Пальпации по Гленару — Гаусману — Образцову он учил, подкладывая под носовой платок лист бумаги и требуя, чтобы мы определяли скользящей пальпацией его края. Зотов вел амбулаторию. Она помещалась на Б. Красной рядом с клиникой в здании, где потом был туберкулезный диспансер. Сидишь за столом рядом с Зотовым. Кабинет длинный. Входит очередной больной. Зотов говорит: «Пиши, возвратный тиф». — «Но откуда же Вы знаете?» — «А походку видишь?»

Р.А. Лурия в клинике на Б. Красной бывал мало. Он много времени уделял организации института, открытию новых клиник, еще работал в госпитале и не оставлял большую частную практику. Носил еще военную форму без погон, как и большинство. Ученик Н.А. Засецкого по земской губернской больнице, защитивший докторскую диссертацию, выполненную, как и у большинства клиницистов, в лаборатории Н.А. Миславского, он был до войны широко известным далеко за пределами Казани частным практикующим врачом.

Чрезвычайно энергичный и инициативный, он был вместе с тем и очень предприимчивым. Так, ежегодно бывал в клиниках Германии и каждый раз по его возвращении в газетах Казани появлялось объявление: «Доктор медицины такой-то по возвращении из заграницы возобновил прием больных» и т.д.

В его квартире на Большой Проломной улице (теперь Баумана) был даже установлен один из первых, если вообще не первый в Казани, рентгеновский аппарат. У него было «чувство времени». Добившись до войны 1914 года очень устойчивого и высокого материального положения, он легко и без сомнения принял революцию. Она и позволила вырасти его предприимчивости в организаторский талант, проявившийся в создании института и вообще системы усовершенствования врачей.

В новом здании на втором году моей ординатуры был установлен рентген, расширился объем исследований в лаборатории, хотя все должны были делать мы сами. Стали регулярными обходы Р.А. Лурия, приезжавшего к 12 часам. Все остальные работали уже с утра, освободившись от госпиталей. Появились, наконец, и прикомандированные врачи.

Р.А. Лурия не боялся рядом сильных людей. С.С. Зимницкому была выделена палата для сердечных больных, обеспечивающих его курс. Ординатором туда был назначен я. Это был второй год моей ординатуры.

Кроме лекций, читавшихся всегда по пятницам с 6 до 8 вечера, чтобы на лекциях могли присутствовать и врачи города, и так до самого отъезда в Москву в 1930 году, Роман Альбертович ежедневно после 12 часов проводил обходы. На них должны были присутствовать все. Мы, воспитанные Бороком в самой тонкой методической перкуссии и пальпации, посмеивались, видя, как Роман Альбертович проделывает все это очень бегло и далеко не методически. Однако он удивлял нас своими точными диагнозами, не пропуская ни одного необычного больного. Диагностический диапазон у него был очень широк. Так, на основании оттенка кожи, лейкопении и увеличенной селезенки у одного приезжего из Средней Азии он заподозрил лейшманиоз и доказал его пункцией селезенки. Это был единственный случай в Казани. У другой больной с пароксизмальной тахикардией на основании направленного анамнеза он предположил аллергический генез приступов в ответ на определенную пищу, воспроизвел приступ, купировав его тут же, вызвав рвоту, а потом кожной пробой с водным экстрактом аллергена доказал свою правоту. Случай этот обошел всю литературу.

С Зимницким С.С. его роднили умение подойти к каждому больному, овладеть его психологией и использовать это в лечении. Теперь это называется психотерапией. Роднила их и блестящая интуиция. Но во многом они очень отличались один от другого. Роман Альбертович был очень терпим, обладал большим чувством юмора. В отличие от Зимницкого, он жадно следил за всем новым и стремился скорее использовать и применить все, что могло обогатить врача в познании организма больного. Он добивался получения новой аппаратуры, как только она появлялась за границей. В Казани обычно первым использовал ее, внедряя в работу клиники.

Как ученый, он рос буквально у нас на глазах, показав яркий талант обобщения. Кульминацией этого могут служить его предисловие к книге Бергмана «Функциональная патология» в ее издании на русском языке и, особенно, книга «Внутренняя картина болезни». Вышедшая в Казани еще до отъезда Романа Альбертовича в Москву, она была переиздана с большим предисловием Е.И. Чазова после того, как в ЦИУ и у нас в институте в 1974 году было отмечено 100-летие со дня его рождений. В этой книге Роман Альбертович значительно обогнал свое время, т.к. через 45 лет после ее появления Е.И. Чазов писал об ее актуальности. В Москве Роман Альбертович прочно завоевал себе место среди наиболее видных терапевтов Союза.

Получив там кафедру пропедевтики на медицинском факультете, он, по своему складу, не мог быть удовлетворен работой со студентами. Создание ЦИУ было в огромной степени результатом его инициативы. Он был там некоторое время заместителем директора по научно-учебной части, но в основном заведовал терапевтической клиникой в Боткинской больнице. После его смерти кафедру унаследовал М.С. Вовси.

Последний раз я встретился с Романом Альбертовичем, когда приехал в отпуск во время войны. Он был в эвакуации в Казани с ампутированной уже стопой, но полон прежней энергии. Подробно расспросив меня о том, что делает в действующей армии терапевт, на прощание сказал: «После войны напишем с тобой «Военно-полевую терапию». Вскоре я узнал, что, вернувшись в Москву, он умер. Его книга была переведена и издана в Англии, Испании и Японии».

Эта книга «Внутренняя картина болезней и иатрогенные заболевания» посвящена анализу путей целостного клинического исследования больного. Автор с тревогой пишет о том, что, «по мере успехов инструментального и лабораторного исследования больных, у терапевта все больше и больше отходит на задний план изучение субъективных ощущений, а главное, изучение личности больного. Роман Альбертович подчеркивает значение изучения внутреннего мира больного и призывает к осторожному обращению с его психикой. Он отмечает, что «недооценка врачом значения своих слов и всего своего поведения легко ведет к психической травме, в результате которой может возникнуть психогенным путем целый ряд соматических расстройств и заболеваний».

Имеется «Завещание профессора Р.А. Лурия врачам-курсантам терапевтам», которое полезно привести полностью.

ЗАВЕЩАНИЕ ПРОФЕССОРА Р.А. ЛУРИЯ ВРАЧАМ-КУРСАНТАМ ТЕРАПЕВТАМ

Дорогие, родные товарищи!

Мне, старому учителю врачей, ваш теплый привет, ваши цветы доставили очень большую радость. Они напомнили мне ту связь, которая в течение 25 лет неизменно создавалась между мною и моими дорогими слушателями и в конце каждого курса ярко выражалась в простых, искренних, теплых словах и в красивых цветах. Это, мои родные, и было постоянным удовлетворением в нашем трудном деле работы по усовершенствованию врачей, которой я посвятил всю свою долгую жизнь. Горячо, горячо благодарю вас.

Но ваш привет вместе с тем и огорчил меня. Он напомнил мне, что я, к несчастью, был лишен возможности учить вас, поделиться с вами опытом почти полувековой жизни врача и ученого, жизнью, которую начал участковым врачом, долгие годы был врачом больницы, чтобы потом создавать клиники и отдаться науке и воспитанию врачей.

Болезнь лишает меня возможности быть сегодня среди вас в день вашего расставания с моей клиникой. Разрешите же мне сказать очень кратко несколько слов вам как напутствие в вашей жизни, продиктованное мне моим опытом и любовью к вам.

Вы изучали в моей клинике внутреннюю медицину — родоначальницу медицинских наук и труднейшую из них. По существу, именно она и диктует все поведение врача. Вам особенно трудно было изучать, потому что нет книг, нет журналов, которые удовлетворяли бы запросам, возникающим ежедневно, ежечасно у практического врача в его работе, ибо именно вы — районные, участковые и сельские врачи призваны делать наше большое благородное дело практической медицины.

Изучая в моей клинике трудное дело внутренней медицины, вы за этот весьма короткий срок вашей командировки могли, разумеется, получить у нас только зарядку, только освежить свои знания, а потому первый вам основной совет: учитесь, учитесь, учитесь ежечасно, ежедневно. Добывайте постоянно книги, журналы и тщательно следите за ходом нашей науки, она поистине нынче идет вперед семимильными шагами, и кто не следит постоянно за ее достижениями, тот, конечно, быстро катится назад — от науки к ремеслу. Но, дорогие мои, родные, помните, что медицина родилась не вчера, и знать новое лекарство это еще не значит знать внутренние болезни. Поэтому мой второй вам совет — стремитесь всегда соединять хорошее испытанное старое средство с новыми достижениями медицины. И в диагностике, и в терапии врач достоин уважения, когда он хорошо знает веками оправдавший себя опыт и вместе с тем знает и умеет пользоваться новейшими методами исследования и лечения  больных.

При постановке диагноза больного — это мой третий совет — будьте всегда строго методичными, систематически изучайте прежде всего самого больного, живого человека, а уже потом - мертвый материал разных анализов.

Интересуйтесь ими, умейте хорошо разбираться в данных лаборатории и рентгена, но никогда не будьте у них на поводу. Исследуйте всего больного как единую психофизическую единицу методами подробного расспроса, перкуссии, осмотра, ощупывания, аускультации, которые обязательны для каждого врача. Невзирая на достижения лабораторий, рентгена и т.п., ни в коем случае не основывайте свой диагноз на одном, другом вырванном факте из лабораторных или инструментальных исследований. Это вам мой четвертый совет.

В связи с современными представлениями о болезни не как о местном только процессе (локалистическая медицина), а всегда как о заболевании всего организма — антропатология, коренным образом изменилось и само лечение больных, и оно стало значительно труднее прежнего, требуя от врача много новых знаний — и теории и практики, а прежде всего — техники нашего дела.

Помните твердо о двух ошибках врача в области лечения больного: либо врач полагается на свои знания и опыт, игнорируя природу, либо, наоборот, полагается только на природу, оставаясь пассивным наблюдателем болезненного процесса. Помните же и старайтесь избегать обеих этих ошибок — это мой шестой вам совет.

Не рецепт, не лекарство стоит в настоящее время в центре лечения, а рациональные мероприятия, влияющие через весь организм человека на болезнь. Это и есть антропотерапия. Вот почему в основе вашего лечения должны лежать рациональное питание больного, физиотерапия в ее самых различных видах, витаминотерапия, химиотерапия, такие новые методы лечения как переливание крови и т.п. и, наконец, что самое важное — психотерапия — постоянное влияние врача на больного во всех стадиях его болезни.

Всему этому, к сожалению, мало учат в медвузах и совершенно необходимо, чтобы вы усвоили эти методы лечения и теоретически, и практически, и психически. Это, надо сказать, очень нелегко, но совершенно для врача необходимо так же, как правильный уход за больными вместе с физкультурой, на которую врачи, к сожалению, обращают так мало внимания.

И мой седьмой совет вам, последний — изучайте тщательно методику антропотерапии.

Вы видите, дорогие друзья, что для терапевта непочатый край работы на всю жизнь потому, что достижения науки велики и будут еще больше. И повторяю, не надо бросаться на все новые модные предложения. Из всего этого надо выбирать только то, что вполне обосновано.

Близится величайшая эпоха в истории человечества и нашей Родины. Подлый враг — фашисты, которые перешли границу зверств и преступлений всех времен, волею народа, гениального Сталина, нашей великолепной Красной Армии, наших союзников, изгнаны из нашей страны и несомненно будут уничтожены.

Наша страна стоит на пороге величайшего расцвета культуры и благоденствия. Новые поколения, за счастье которых наши отцы, братья, сестры, матери отдали свою жизнь и испытали величайшее страдание, будут жить в новых условиях расцвета и мира. И вполне естественно, что наши люди законно потребуют сохранить их здоровье и обеспечить им долгую жизнь. Именно это и будет нашей задачей, ибо вам доверено лучшее, что имеет человек и без чего меркнут счастье и все радости жизни. Но чтобы выполнить это святое, благородное дело, надо, повторяю вам, постоянно учиться, учиться, учиться, беспрестанно работать над собой.

Пусть же перед вами всегда будут стоять образцы людей нашей Родины: Сеченова, Павлова, Боткина, Захарьина, Остроумова и других тысяч участковых врачей, которые всегда были гордостью русской медицины и не хуже титулованных благородно делали свое великое народное дело.

Друзья мои, не разрывайте же связи с моей клиникой, своими учителями, пишите нам в дни ваших сомнений. Вы долго пробыли у нас, и я, к сожалению, лично не мог передать вам свой опыт, но кое-что вы найдете в моих книгах, где имеются основы моего понимания внутренней медицины, и я рад буду быть вам полезен.

Вы скоро разъедетесь по широкому простору нашей страны на места для работы.

Желаю вам всегда иметь большой успех, применяя полученные вами знания. Будьте же, родные мои, крепки, бодры, здоровы и счастливы».

Талантливый педагог, крупный ученый, видный общественный деятель, заслуженный деятель науки РСФСР, профессор Р.А. Лурия в 1930 г. переезжает в Москву. По его инициативе и активном участии в 1930 году в Москве был создан Центральный институт усовершенствования врачей. Он, в течение почти 15 лет, возглавлял первую терапевтическую кафедру, был заместителем директора по научно-учебной работе института. В 1930-1932 годах одновременно — заведующий кафедрой терапии санитарно-гигиенического факультета 1-го Московского медицинского института.

Р.А. Лурия был членом редколлегии журналов «Казанский медицинский журнал», «Врачебное дело», «Терапевтический архив», основателем и ответственным редактором журнала «Советская медицина» (органа Наркомата здравоохранения СССР). Награжден орденом Трудового Красного Знамени. Заслуженный деятель науки РСФСР (1935).

Р.А. Лурия внес значительный вклад в медицину. Разработал методику лечения эксудативного плеврита пункцией (1914), психологическую концепцию «внутренней динамики заболевания». Опубликовал работы по поражениям системы органов пищеварения при сифилисе, малярии и других заболеваниях, вопросам ятрогении, алиментарной дистрофии, психосоматическим расстройствам, нозологическую классификации малярии и хронических гастритов.

Умер профессор Р.А. Лурия 22.10.1944 в г. Москве. Похоронен на Новодевичьем кладбище (3 уч. 2 ряд), рядом с ним похоронены:Лурия Евгения Викторовна1875-1951) жена Р.А. Лурия, врач-стоматолог; Лурия Лидия Романовна(1908-1991) врач-психиатр, кандидат медицинских наук.

 

Труды Лурия Р.А.:

Отечная болезнь. Казань, 1922.

Сифилис и желудок. М., 1928.

Болезни пищевода и желудка. М.-Л., 1935, 1941.

Внутренняя картина болезни и ятрогенные заболевания. М.-Л., 1935; М., 1941, 1977.

 

Литература

1. Казанский государственный медицинский университет (1804-2004 гг.): Заведующие кафедрами и профессора: Биографический словарь / В.Ю. Альбицкий, М.Э. Гурылева, Н.Х. Амиров и др. Под ред. В.Ю. Альбицкого, Н.Х. Амирова. Казань: Магариф, 2004. 472 с.: портр.

2. Зыятдинов К.Ш. Медицину нельзя выучить до конца. Казань: Слово, 2010. 474 с.

 

3. Арлеевский И.П. История кафедра терапии. Казань: РИЦ «Титул», 2011. 72 с.

Прочитано 1789 раз